Лица его я не разглядел и, кажется, не слишком-то стремился разглядеть.
На нем была синяя мантия, словно у рафаэлевской мадонны, и никого из моих знакомых он не напоминал - только осанкой.
Мне кажется (впрочем, я не уверен), что голос его я узнал.
Как бы то ни было, я знал, что передо мной дух бедняжки Мэри.
Я нисколько не испугался, - напротив, я в восторге, проливая слезы радости, простер к ней руки и позвал ее: "Милая!" Тут мне показалось, что она отшатнулась, и я сразу почувствовал, что не должен столь фамильярно обращаться к призраку, которому наша грубая природа стала чужда.
Прости меня, - сказал я.
Мы, бедные живые, умеем изъявлять свои мысли лишь при помощи взглядов и слов.
|
